Дьявольское обручение

Моя бабка говорила, что ничего и никогда нельзя приносить с кладбища. Ни в коем случае. Вероятно, эта история кому-то покажется надуманной, а кому-то – дурацкой. Очень надеюсь, что, может быть, она хоть кого-нибудь убережет от необдуманных поступков и идиотских увлечений.Мягкие угловые диваны

В тот год мы с, приятелями увлеклись… покойниками, склепами, надгробными надписями. Иногда ходили на местное старинное польское кладбище, часами там лазили, читали эпитафии, рассматривали памятники… Кретины, не правда ли? Вот и я так думаю. Сейчас. А тогда… Это же так романтично и загадочно!

Инициатором и «идейным» вдохновителем была моя подружка Танька, которая начиталась в Интернете всяких бредней. А мы, недоумки, пошли у нее на поводу. Правда, сейчас должна признать, что почему-то никто из нас тогда не обратил внимания, что у Танюхи это увлечение носит какой-то странный, можно сказать, болезненный характер. С некоторых пор она стала одеваться исключительно в черное, вела долгие беседы о смерти, о загробном мире, увлекалась мистикой.

– Вот, например, Жорж Санд со своим кавалером любила ночью на кладбище пить шампанское, причем из черепа!

– Ну, сходить ночью на кладбище можно, винца тоже можно хлебануть… Только вот череп где взять? – пошутил как-то раз один из друзей. – Не могилы же раскапывать!

– Ты все утрируешь! – возмутилась Татьяна. – Ну что, идете со мной на кладбище? Или струсили? – В принципе, вина попить можно, если ты угощаешь, – усмехнулся Никита.

– Только в лом переться ночью на погост. Может, ограничимся кафешкой? – засмеялся он.

– Вы ничего не понимаете! Представьте: полная луна на иссиня-черном небосклоне заливает своим безжизненным светом старинное кладбище…

Она не договорила, потому что Ник снова встрял в разговор:

– А вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина…

Все засмеялись, а Татьяна обиженно поджала губы. В субботу мы отмечали какой-то праздник, конечно же, слегка поддали и… согласились идти с ней. Никита в тот вечер работал, поэтому отправились я, Танька и Наташка. Как сейчас могу точно утверждать – три безмозглые идиотки. Центральные ворота на заброшенное кладбище были заперты уже много лет, а топать до бокового входа достаточно далеко.

– За углом есть дырка в заборе. Ее даже ночью видно!

– Ты что, уже приходила сюда? – удивились мы.

– Да, и не раз! Здесь так хорошо думается! Особенно в сгущающейся тьме. В голову приходят философские мысли…

– Тань, ты нормальная, а? Какого черта сюда приходишь по ночам? Совсем сбрендила! – возмутилась Наташка.

Подруга ничего не ответила и пошагала к лазу в каменной ограде. Идти за ней не хотелось, но не отпускать же одну… Мне, откровенно говоря, было не по себе: на небе полная луна, освещающая  полуразрушенные склепы, покосившиеся кресты, густые заросли кустарников и вековые деревья. Одно дело тут лазить днем, другое – в полночь! Я даже окликнула подругу, призывая вернуться, но та перла танком навстречу приключениям на свою голову.

– Вот, смотрите, эту могилу хотела вам показать! Какой он красивый, правда же?

«Странно, сколько раз мы здесь бывали днем, но никогда так далеко не забредали!» – пронеслось в голове.

Присмотрелась: на памятнике портрет молодого, действительно очень симпатичного мужчины. «Стефан Вишневский. Трагически погиб в 1915 году» – гласила надпись.

– Я часто думаю, как он погиб? Был ли женат? Кажется, я влюбилась в него…

– Таня, опустись на землю! И обрати внимание на Никиту, он давно по тебе сохнет! – сказала я.

– Не пара он мне… Что в нем интересного? А Стефан… Ах, Стефан!

– Иногда создается впечатление, что ты бредишь! Все. Вино выпили. Памятник посмотрели. Пора и честь знать. Пошли домой! Холодно уже, – сказала решительно.

– Смотрите! – завопила Танька, потом наклонилась к надгробию и достала небольшое кольцо, похоже, серебряное. Оно напоминало обручальное.

– Это он подает мне знак! – закричала как полоумная Татьяна и нацепила кольцо на палец. – О, Стефан, благодарю тебя! Теперь я обручена с тобой!

– Наташ, может, ей «скорую» из дурдома вызвать? – разозлилась я. – Сними немедленно! Моя бабка говорила, что ничего нельзя поднимать на кладбище!

– Я не должна любить другого, нет, не должна! Я с мертвецом святыней слова обручена! – процитировала Татьяна.

– Не переиначивай: у Лермонтова немного не так!

– Какая разница! Я теперь обручена…

– С покойником? Танька не успела ответить. В этот момент Натка вскрикнула, показывая пальцем: «О Господи, что это?» Мы оглянулись: прямо на нас двигалось нечто. Оно сверкало глазами, лязгало зубами… Нужно ли говорить, что с криками и визгом мы кинулись прочь. Танюха зацепилась ногой за ограду, упала и весьма прилично рассекла себе грудь, как раз на уровне сердца.

– Это знак. Стефан, ты в моем сердце…

А вслед нам неслось:

– В следующий раз милицию вызову, чтобы неповадно было бухать на цвынтаре! – орал кладбищенский сторож, и жутко лаяла собака, сопровождающая его. Что было потом?

В травмопункте рану обработали, наложили швы, прописали антибиотики, но швы долго не заживали, рана болела, гноилась. Таня с тех пор очень изменилась. Стала замкнутой, немногословной, бледной, худела прямо на глазах. Ничего не помогало. Мы с подругами даже не сомневались, что она по-прежнему ходит на могилу к Стефану Вишневскому и верит, что он с ней обручился. И как ни пытался Никита бороться за нее, даже к знахарке водил, ничего у него не получилось.

– Она сделала большую глупость: , взяла то, что принадлежало покойнику! И этим подписала себе приговор – теперь он ее не отпустит! – объяснила мне ситуацию моя бабушка.

– И что, с этим ничего нельзя сделать? – воскликнула я.

– Она сама должна захотеть… Вскоре Таня бросила институт. Родители силой увезли ее подальше от Стефана, его могилы и всего того ужаса.

Недавно я случайно побывала в ее городке, позвонила, хотела встретиться. Трубку взяла мама подруги. А от того, что я услышала, волосы встали дыбом.

– Таня пыталась покончить с собой. Сейчас проходит лечение в клинике…

– Я могу ее проведать?

– Нет. К ней посетителей не пускают. Это закрытое заведение… для умалишенных.

Иногда задумываюсь: было ли произошедшее с подругой следствием мистического дьявольского обручения, или… Но как бы там ни было, стоит сто раз задуматься, прежде чем…