Мы с подругой поселились в небольшом пансионате, и из наших окон открывался потрясающий вид.

— Сегодня отдохнем, а завтра поднимемся во-о-он на ту гору, — показала Маринка пальцем.

— Зачем это нам? — испугалась я. Подруга весело рассмеялась:

— Я же тебя не Эверест покорять зову. Это будет обычная прогулка… Если после завтрака выйдем, часам к двум будем на вершине. Полюбуемся видом сверху — и обратно.

Спорить с ней не имело смысла… Пока длилось восхождение, погода стояла сказочная: светило солнце, снег искрился так сильно, что было больно глазам, пришлось надеть очки. Когда мы вышли на вершину, сверху открылся такой вид, что несколько минут я стояла словно зачарованная.

— Красиво? — спросила Маринка тоном творца, создавшего все это.

— Не то слово! — призналась я и вздохнула от переизбытка эмоций.

— А то! Теперь подзаправимся кофейком с шоколадом — и двинем назад.

— Давай еще немного побудем…

— Нужно идти, скоро темнеть начнет. Да и погода что-то портится.

До начала сумерек было еще часа два, не меньше, да и ухудшения погоды я не заметила, но возражать снова не стала: используя терминологию героев северных рассказов Джека Лондона, я была в этих местах зеленым «чечако», а новичкам не положено спорить со старожилами. Но надо сказать, Маринка оказалась права. Не прошло и часа, как небо затянуло тучами, и повалил снег.

— Ты уверена, что мы идем в правильном направлении? — спросила я.

— Ты меня уже шестой раз спрашиваешь, — буркнула подруга, но на вопрос так и не ответила, хотя раньше уверенно говорила: «Еще бы! Я здесь каждую тропинку, каждый кустик знаю… Не волнуйся».

Мне не нравилось, что она уходит от прямого ответа. А темень, стремительно обступающая нас со всех сторон, не нравилась еще больше. Хорошо, что Маринка захватила с собой фонарик… Снег все шел и шел, превращая нас в уныло бредущих снеговиков.

— Марин, я боюсь!

— Ну чего ты боишься? — спросила она с фальшивым оптимизмом.

— Боюсь, что заблудились.

— Мы же с тобой не в тайге… Еще немного — и выйдем к людям. Не к нашему пансионату, так к другому.

— Хочу к нашему! — заскулила я и зажмурилась, представляя, как в гостиной уютно потрескивает камин.

— Как карта ляжет, — проворчала себе под нос Марина, из чего я поняла, что ей тоже не по себе. Но в отличие от меня ей нужно было беречь честь покорителя вершин, поэтому она затянула песню и прибавила шагу.

Я подпевать не стала — не то настроение, но пошла быстрее, чтобы не отстать. Спустя еще полчаса Марина вдруг остановилась, да так резко, что я чуть не налетела на нее сзади. Подруга стащила с плеча рюкзак, достала термос с остатками кофе и последнюю шоколадку. «Держи, — разломала она плитку. — Эй, а почему ты руку в кармане прячешь?»

— Рукавицу потеряла.

— Вот растяпа! Хорошо хоть мороз не сильный, — фыркнула подруга.

А мне, напротив, казалось, что мы идем по Антарктиде… Маринка направила на меня фонарик и расхохоталась: «Ой, какая ты смешная! Как снежная баба! Стой, я тебя сейчас щелкну!» От фотоаппарата «потянуло» цивилизацией, и тревога немного притупилась.

— А за бабу ответишь! — крикнула я, выхватила у подруги цифровик и навела на нее объектив. — Видела бы ты себя — вылитый йети! Подзарядившись шоколадкой и кофе, мы пошли дальше. И вдруг…

— Ой, смотри, — сказала Маринка и растерянно протянула мне… оброненную мной варежку.

Я вспомнила рассказ учительницы географии, что заблудившийся человек описывает круги, потому что шаг правой ноги длиннее шага левой… Опустилась в сугроб и завыла.

— Не паниковать! — сказала Марина, присела рядом и… стала подвывать.

— Мне страшно. Такое ощущение, что мы попали в пространственно-временную дыру, — всхлипнула я.

— Ага. Или вообще в космосе находимся, — сказала подруга и икнула.

— Здравствуйте, — послышалось вдруг сзади. Мы мигом вскочили.

Из снежной мглы вышли двое парней примерно нашего возраста.

— Что, заблудились? — сочувственно спросил тот, у которого была борода.

— Нет, — ответила Марина.

— Да, — сказала я вместе с ней. — Не то чтобы заблудились, но все же…

— А где вы остановились? — спросил другой, с темной щетиной.

Мы сказали. Парни переглянулись. Потом бородатый подхватил Марин-кин рюкзак: «Ну, пойдемте!» А второй добавил: «Проводим вас». Шли быстро. Наконец парни остановились, бородач указал на светящиеся огоньки: «Вон пансионат». Маринка достала фотоаппарат: «Можно вас щелкнуть на память?»

— А теперь давай я тебя с ребятами сфотографирую, — предложила я, но парней уже и след простыл…

Глаза Марины стали как блюдца.

— Смотри, — сказала она и направила свет фонарика на землю.

— Что? — не поняла я. — Я вижу наши следы на снегу.

— Только наши! А следы парней?

У меня мороз по коже пошел. Я не верила в мистику, но тут такое…

— Знаешь, а ведь они были странно одеты, — сказала подруга, когда мы согревались в гостиной чаем.

— Что ты имеешь в виду?

— Куртки старомодные, папа в такой в стройотряд студентом ездил.

— Да-да, словно из фильма семидесятых годов, — подхватила я.

Мы рассказали эту историю отдыхающим и обслуживающему персоналу. Все слушали, кивали, но было видно, что они нам не верят. И только один старик — отец хозяйки пансионата — покачав головой, сказал задумчиво:

— Вообще-то, у нас в Карпатах разные чудеса случаются… Можно в них верить, можно не верить… Когда мы с подружкой вернулись домой, то сделали фотографии. На последнем кадре, где Марина запечатлела меня и ребят, получилась я одна. Этот снимок вышел не очень удачным, но я храню его до сих пор.

— Но я забочусь о ее жизни. Ведь лишний вес не говорит о хорошем здоровье, — оправдывалась мама. Потом махала рукой: — Делайте что хотите!

— Рабыни собственного желудка!

— Не бери в голову, внученька, — усмехалась бабушка, — не все мужики на кости бросаются! А вот покушать все любят, так что учись стряпать. Тогда точно в старых девах не останешься!.. С тринадцати лет я вдруг резко начала худеть. Просто таяла на глазах.

— Ну вот, — сокрушалась бабушка, — видать, Алкина порода все-таки сильнее оказалась. Неужели ты будешь такой же тощей, как мать?

— Ничего, бабуль, — смеялась я, — просто я сейчас сильно в рост пошла, вот и худею. А как только расти перестану, снова вширь пойду.

Сдав выпускные экзамены, я окончила курсы кассиров-контролеров и стала работать в небольшом магазине недалеко от нашего дома. Работа была по душе. Меня поставили в кондитерский отдел. А там… Потрясающий запах патоки, ванили и корицы… За две недели я перепробовала почти весь имеющийся ассортимент.

— Смотри, Светка, — улыбалась заведующая, — будешь много сладкого есть — быстро растолстеешь! Или останешься без зарплаты: всю проешь.

Я вздохнула. Этот аргумент, несомненно, был весомее первого. Ведь мне так хотелось приносить бабуле, с которой я жила, хорошую зарплату!

— Ладно, я и сама уже не хочу этих сладостей. Наелась до отвала!

Через пару месяцев я обратила внимание на необычное поведение одного нашего постоянного клиента. Парень казался слишком застенчивым для своих лет, но мне это даже нравилось. У него были славные ямочки на щеках, как у ребенка. А еще импонировали его немного неуклюжая походка и необыкновенно мягкая улыбка. Заезжал он к нам ежедневно, причем перед самым закрытием, и всегда покупал эклеры или абрикосовый рулет. Его машина подолгу стояла под окнами магазина, а когда я выходила после работы, она медленно ехала следом до самого моего дома. «Интересно, зачем он меня преследует? Что за шпионские страсти?!» Такая непонятная игра в прятки продолжалась почти два месяца. Честно говоря, с каждым днем этот парень нравился мне все больше и больше, но наше общение по-прежнему ограничивалось лишь «здрасьте» и «до свидания»… Я загрустила.

— Бабуля, а ты стала бы первой знакомиться с парнем, который тебе понравился? — однажды спросила я.

— Да я уж вроде давно перестала парнями интересоваться! — сказала она.

— Напрасно! А молодой стала бы?

— Ты чего это мне такие вопросы задаешь? Влюбилась, что ли?

— Может, и так, только абсолютно ничего о нем не знаю…

— Понятно. Ну и где же ты его встретила, если не секрет?

— Он каждый день к нам в магазин ходит. Тоже, видно, сладкоежка, как и я. Очень эклеры любит…

— Вот и хорошо! — бабушка рассмеялась: — Говорят, сладкое любят только очень добрые люди…

— Хочется верить, что это так, — вздохнула я, — только я до сих пор даже не знаю, как его зовут.

— Так узнай! Какая разница, кто первым заговорит. Сейчас вольные нравы… Чего зазря-то мучиться?!

И я решилась познакомиться.

— Я вижу, вам нравится наша выпечка? — улыбаясь, спросила во время очередного посещения.

Парень явно смутился: «Вообще-то я больше пироги с мясом люблю…»

— Значит, эклеры покупаете для своей девушки? — расстроилась я.

Он еще больше покраснел.

— У меня нет девушки…

— Правда?! — вырвалось у меня. — А кому ж вы тогда покупаете пирожные?

— Старушке, у которой снимаю комнату. Она их просто обожает.

— Ясно. А вам что больше нравится?

— Мне… — потупил глаза. — Мне больше нравится просто видеть вас… Через пять месяцев мы с Шуриком поженились. Теперь живем втроем: я, муж и бабуля. Кстати, бабушка в Санечке души не чает, да и он отвечает ей взаимностью. И с удовольствием уплетает ее пироги и коврижки. Мои девчонки в шутку называют нас с Шуриком сладкой парочкой. И тут я с ними абсолютно согласна, потому что теперь не просто живу, а наслаждаюсь свалившимся на меня счастьем.

Комментарии запрещены.

Новости

 



Кухня